Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне:
Так, если правду вам сказать,
Он знал довольно по-латыни,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале,
В конце письма поставить vale,
Да помнил, хоть не без греха,
Из Энеиды два стиха.
Он рыться не имел
охотыВ хронологической пыли
Бытописания земли;
Но дней минувших анекдоты,
От Ромула до наших дней,
Хранил он в памяти
своей.
Да ты смотри себе под ноги, а не гляди в потомство; хлопочи о том, чтобы мужика сделать достаточным да богатым, да чтобы было у него время учиться
по охоте своей, а не то что с палкой в руке говорить: «Учись!» Черт знает, с которого конца начинают!..
Пусть только соберется народ, да не то чтобы
по моему приказу, а просто
своею охотою.
Пока деньжонок
своих мало было, то он от
охоты своей воздерживался, едал
по десятку, и то когда бывал в Петербурге.
По случаю несколько раз уже повторяемых выражений восхищения Васеньки о прелести этого ночлега и запаха сена, о прелести сломанной телеги (ему она казалась сломанною, потому что была снята с передков), о добродушии мужиков, напоивших его водкой, о собаках, лежавших каждая у ног
своего хозяина, Облонский рассказал про прелесть
охоты у Мальтуса, на которой он был прошлым летом.
В день свадьбы Левин,
по обычаю (на исполнении всех обычаев строго настаивали княгиня и Дарья Александровна), не видал
своей невесты и обедал у себя в гостинице со случайно собравшимися к нему тремя холостяками: Сергей Иванович, Катавасов, товарищ
по университету, теперь профессор естественных наук, которого, встретив на улице, Левин затащил к себе, и Чириков, шафер, московский мировой судья, товарищ Левина
по медвежьей
охоте.
Еще более, чем
свою лошадь, Вронскому хотелось видеть Гладиатора, которого он не видал; но Вронский знал, что,
по законам приличия конской
охоты, не только нельзя видеть его, но неприлично и расспрашивать про него.
Поутру, когда я проснулся, как пораздумал, что за меня брат идет, стало мне тошно. Я и говорю: «Не ходи, Николай, мой черед, я и пойду». А он молчит и собирается. И я собираюсь. Пошли мы оба в город на ставку. Он становится, и я становлюсь. Оба мы ребята хорошие, стоим — ждем, не бракуют нас. Старший брат посмотрел на меня — усмехнулся и говорит: «Будет, Петр, ступай домой. Да не скучайте
по мне, я
своей охотой иду». Заплакал я и пошел домой. А теперь как вспомню про брата, кажется бы жизнь за него отдал.
Комендант
по собственной
охоте учил иногда
своих солдат; но еще не мог добиться, чтобы все они знали, которая сторона правая, которая левая, хотя многие из них, дабы в том не ошибиться, перед каждым оборотом клали на себя знамение креста.
Кирила Петрович оделся и выехал на
охоту с обыкновенной
своею пышностию, — но
охота не удалась. Во весь день видели одного только зайца, и того протравили. Обед в поле под палаткою также не удался, или
по крайней мере был не
по вкусу Кирила Петровича, который прибил повара, разбранил гостей и на возвратном пути со всею
своей охотою нарочно поехал полями Дубровского.
Но Прыщ был совершенно искренен в
своих заявлениях и твердо решился следовать
по избранному пути. Прекратив все дела, он ходил
по гостям, принимал обеды и балы и даже завел стаю борзых и гончих собак, с которыми травил на городском выгоне зайцев, лисиц, а однажды заполевал [Заполева́ть — добыть на
охоте.] очень хорошенькую мещаночку. Не без иронии отзывался он о
своем предместнике, томившемся в то время в заточении.
Были тут и старики с седыми усами в дорогих расстегнутых пальто, из-под которых виднелся серебряный пояс на чекмене. Это — борзятники, москвичи,
по зимам живущие в столице, а летом в
своих имениях; их с каждым годом делалось меньше. Псовая
охота, процветавшая при крепостном праве, замирала. Кое-где еще держали псарни, но в маленьком масштабе.
Псовые и оружейные охотники, осмотрев до мелочей и разобрав
по косточкам всякую достойную внимания собаку, отправлялись в
свой низок, и за рюмкой водки начинался разговор «
по охоте».
Было бы ошибочно относить этих людей к какой-либо особой народности и отделять их от прочих гольдов. В антропологическом отношении они нисколько не отличались от
своих соседей — рыболовов, расселившихся
по Уссури. Отличительной особенностью их была страсть к
охоте.
По американской привычке не видеть ничего необыкновенного ни в быстром обогащении, ни в разорении, или
по своему личному характеру, Бьюмонт не имел
охоты ни восхититься величием ума, нажившего было три — четыре миллиона, ни скорбеть о таком разорении, после которого еще остались средства держать порядочного повара; а между тем надобно же было что-нибудь заметить в знак сочувствия чему-нибудь из длинной речи; потому он сказал...
Хотелось мне, во-вторых, поговорить с ним о здешних интригах и нелепостях, о добрых людях, строивших одной рукой пьедестал ему и другой привязывавших Маццини к позорному столбу. Хотелось ему рассказать об
охоте по Стансфильду и о тех нищих разумом либералах, которые вторили лаю готических свор, не понимая, что те имели,
по крайней мере, цель — сковырнуть на Стансфильде пегое и бесхарактерное министерство и заменить его
своей подагрой,
своей ветошью и
своим линялым тряпьем с гербами.
Другие признаки, совершенно незаметные для нас, открыли ему: этот человек был удэгеец, что он занимался соболеванием, имел в руках палку, топор, сетку для ловли соболей и, судя
по походке, был молодой человек. Из того, что он шел напрямик
по лесу, игнорируя заросли и придерживаясь открытых мест, Дерсу заключил, что удэгеец возвращался с
охоты и, вероятно, направляется к
своему биваку. Посоветовавшись, мы решили идти
по его следам, тем более что они шли в желательном для нас направлении.
Церковным попам спервоначалу-то это не больно было в
охоту, потому что у них
по будням-то одни колокола службу правят, а поп с дьячком да причетники либо спят, либо бражничают, а тут каждый при
своем деле будь.
Я не только любил смотреть, как резвый ястреб догоняет
свою добычу, я любил все в
охоте: как собака, почуяв след перепелки, начнет горячиться, мотать хвостом, фыркать, прижимая нос к самой земле; как,
по мере того как она подбирается к птице, горячность ее час от часу увеличивается; как охотник, высоко подняв на правой руке ястреба, а левою рукою удерживая на сворке горячую собаку, подсвистывая, горячась сам, почти бежит за ней; как вдруг собака, иногда искривясь набок, загнув нос в сторону, как будто окаменеет на месте; как охотник кричит запальчиво «пиль, пиль» и, наконец, толкает собаку ногой; как, бог знает откуда, из-под самого носа с шумом и чоканьем вырывается перепелка — и уже догоняет ее с распущенными когтями жадный ястреб, и уже догнал, схватил, пронесся несколько сажен, и опускается с добычею в траву или жниву, — на это, пожалуй, всякий посмотрит с удовольствием.
Ченцов в последнее время чрезвычайно пристрастился к ружейной
охоте, на которую ходил один-одинешенек в сопровождении только
своей лягавой собаки. Катрин несколько раз и со слезами на глазах упрашивала его не делать этого, говоря, что она умирает со страху от мысли, что он
по целым дням бродит в лесу, где может заблудиться или встретить медведя, волка…
Такое опасение Катрин, кажется, было
по меньшей мере преждевременно, ибо Ченцов пока еще совершенно был поглощен пылкою любовью
своей супруги и потом искренно развлекался забавами Немврода: он охотился с псовой
охотой, в которой иногда участвовала очень бойко и смело ездившая верхом Катрин, одетая в амазонку, в круглую мужскую шляпу и с нагайкой в руке; катались также молодые супруги в кабриолете на рысистом бегуне, причем Катрин всегда желала сама править, и Ченцов, передав ей вожжи, наблюдал только, чтобы лошадь не зарвалась очень; но Катрин управляла ею сильно и умело.
Для развлечения
своего Екатерина Петровна избрала не совсем обычное для молодых дам удовольствие и, пользуясь осенней порошей, стала почти каждодневно выезжать со псовой
охотой, причем она скакала сломя голову
по лугам и
по пахотным полям.
Крапчик не с большой
охотой передал Егору Егорычу записку, опасаясь, что тот,
по своему раскиданному состоянию духа, забудет о ней и даже потеряет ее, что отчасти и случилось. Выехав из
своего отеля и направившись прямо к Сперанскому, Егор Егорыч, тем не менее, думал не об докладной записке, а о том, действительно ли масоны и хлысты имеют аналогию между собой, — вопрос, который он хоть и решил утвердительно, но не вполне был убежден в том.
— Ну, куме, запирай-ка
свой номер, пойдем ко мне, поговорим
по охоте!
— А что, барин, коли
по истинной правде сказать, — начала она, — так это точно, что она не
своей охотой у нас жила.
Пробовали мы его в
свою компанию залучить, однако пользы не оказалось никакой; первое дело, что отец отпускал ему самую малую сумму, всего тысяч десять на серебро в год, и, следовательно, денег у него в наличности не бывало; второе дело, что хотя он заемные письма и с
охотою давал, но уплаты
по ним приходилось ждать до смерти отца, а это в нашем быту не расчет; третье дело, чести в нем совсем не было никакой: другой, если ткнуть ему кулаком в рожу или назвать при всех подлецом, так из кожи вылезет, чтобы достать деньги и заплатить, а этот ничего, только смеется.
Целый месяц после свадьбы они ездили с визитами и принимали у себя, в
своем гнездышке. Потом уехали в усадьбу к ней, и там началась настоящая poeme d'amour. [поэма любви (франц.)] Но даже в деревне, среди изъявлений любви, они успевали повеселиться; ездили
по соседям, приглашали к себе, устраивали
охоты, пикники, кавалькады. Словом сказать, не видали, как пролетело время и настала минута возвратиться из деревенского гнездышка в петербургское.
Но в это самое утро, когда гончие царевича дружно заливались в окрестностях Москвы, а внимание охотников, стоявших на лазах, было поглощено ожиданием, и каждый напрягал
свое зрение, и ни один не заботился о том, что делали его товарищи, — в это время
по глухому проселку скакали, удаляясь от места
охоты, Хомяк и Малюта, а промеж них со связанными руками, прикрученный к седлу, скакал кто-то третий, которого лицо скрывал черный башлык, надвинутый до самого подбородка.
— Не
по своей же я
охоте в станичники пошел! — сказал кто-то.
Охота меж тем шла
своим чередом. Уже не
по один час тешился государь, и уже много всякой добычи было ввязано в торока, как новое зрелище обратило на себя внимание Иоанна.
Я сам занимался этой
охотой только смолоду, когда управляли моей стрельбой старики-охотники, для которых бекас был недоступен и,
по малости
своей, презрителен, которые на вес ценили дичь.
На обширных болотах, не слишком топких или
по крайней мере не везде топких, не зыблющихся под ногами, но довольно твердых и способных для ходьбы, покрытых небольшими и частыми кочками, поросших маленькими кустиками, не мешающими стрельбе, производить
охоту целым обществом; охотники идут каждый с
своею собакой, непременно хорошо дрессированною, в известном друг от друга расстоянии, ровняясь в одну линию.
Эта
охота имеет уже характер добыванья дичи и составляет переход к ловле тетеревов: весною на токах — поножами в силья, осенью — ковшами и пружками и, наконец, зимою — накрываньем их посредством сети, называемой
по своей фигуре шатром.
Впрочем, может быть, это
охота невольная и он летит
по ветру вследствие устройства
своих небольших крыльев, слабости сил и полета, который всегда наводил на меня сомнение: как может эта птичка, так тяжело, неловко и плохо летающая, переноситься через огромное пространство и даже через море, чтобы провесть зиму в теплом климате?
На заводе шли деятельные приготовления к предстоявшей поездке набоба
по всему округу, о чем было уже известно всем, а в особенности тем, кому о сем ведать надлежало. Управители оставили Кукарский завод и разъехались
по своим гнездам: Сарматов — в Мельковский завод, Буйко — в Куржак, Дымцевич — в Заозерный и т. д. Главная остановка
по маршруту предполагалась в Баламутском заводе, где царствовал Вершинин, а затем в Заозерном и Куржаке, где предполагалась
охота.
— Ну, друг любезный! чур, головы не вешать! — хлопнув
по плечу, весело подбодрил его Свитка. — Знаете, говорят, это вообще дурная примета, если конь перед боем весит голову. Смелее! Будьте достойны той чести, которую сделал вам выбор общества, будьте же порядочным человеком! Надо помнить то святое дело, за которое вы теперь взялись
своею охотой!
«Арест — не арест, а между тем нет
своей воли, и нет ее
по своей собственной
охоте,
по своему же выбору…
— Думаешь — это я
по своей воле и
охоте навалился на тебя? Я — не дурак, я ведь знал, что ты меня побьешь, я человек слабый, пьющий. Это мне хозяин велел: «Дай, говорит, ему выволочку да постарайся, чтобы он у себя в лавке побольше напортил во время драки, все-таки — убыток им!» А сам я — не стал бы, вон ты как мне рожу-то изукрасил…
— Однако не желаю вас задерживать, — сказал хорунжий, обжигаясь и допивая
свой стакан. — Я как есть тоже имею сильную
охоту до рыбной ловли и здесь только на побывке, как бы на рекриации от должности. Тоже имею желание испытать счастие, не попадутся ли и на мою долю дары Терека. Надеюсь, вы и меня посетите когда-нибудь испить родительского,
по нашему станичному обычаю, — прибавил он.
Хорунжий говорил еще долго в том же роде. Изо всего этого Оленин не без некоторого труда мог понять желание хорунжего брать
по шести рублей серебром за квартиру в месяц. Он с
охотою согласился и предложил
своему гостю стакан чаю. Хорунжий отказался.
— Да-с. Сторож Николай сидел у ворот и сказал мне, что господ дома нет и что они на
охоте. Я изнемогал от усталости, но желание видеть жену было сильнее боли. Пришлось, ни минуты не отдыхая, идти пешком к месту, где охотились.
По дороге я не пошел, а отправился лесочками… Мне каждое дерево знакомо, и заблудиться в графских лесах мне так же трудно, как в
своей квартире.
Была еще крупная власть — это полицмейстер, полковник А.Д. Суворов, бывший кавалерист, прогусаривший
свое имение и попавший на эту должность
по протекции. Страстный псовый охотник, не признававший ничего, кроме
охоты, лошадей, театра и товарищеских пирушек, непременно с жженкой и пуншем. Он носился на шикарной паре с отлетом
по городу, кнутиком подхлестывал пристяжную, сам не зная куда и зачем — только не в полицейское управление.
Живут все эти люди и те, которые кормятся около них, их жены, учителя, дети, повара, актеры, жокеи и т. п., живут той кровью, которая тем или другим способом, теми или другими пиявками высасывается из рабочего народа, живут так, поглощая каждый ежедневно для
своих удовольствий сотни и тысячи рабочих дней замученных рабочих, принужденных к работе угрозами убийств, видят лишения и страдания этих рабочих, их детей, стариков, жен, больных, знают про те казни, которым подвергаются нарушители этого установленного грабежа, и не только не уменьшают
свою роскошь, не скрывают ее, но нагло выставляют перед этими угнетенными, большею частью ненавидящими их рабочими, как бы нарочно дразня их,
свои парки, дворцы, театры,
охоты, скачки и вместе с тем, не переставая, уверяют себя и друг друга, что они все очень озабочены благом того народа, который они, не переставая, топчут ногами, и
по воскресеньям в богатых одеждах, на богатых экипажах едут в нарочно для издевательства над христианством устроенные дома и там слушают, как нарочно для этой лжи обученные люди на все лады, в ризах или без риз, в белых галстуках, проповедуют друг другу любовь к людям, которую они все отрицают всею
своею жизнью.
Ведь мы знаем, что если мы доедим
свой обед, и досмотрим новую пьесу, и довеселимся на бале, на елке, на катанье, скачке или
охоте, то только благодаря пуле в револьвере городового и в ружье солдата, которая пробьет голодное брюхо того обделенного, который из-за угла, облизываясь, глядит на наши удовольствия и тотчас же нарушит их, как только уйдет городовой с револьвером или не будет солдата в казармах, готового явиться
по нашему первому зову.
Рядом несся любимый ее стременной — Гаврило Извольский, а за ним доезжачие, стаешники, со сворами борзых и гончих в причудливых ошейниках, далее кречетники, сокольники, ястребинники со
своей птичьей
охотой, все на горских конях, со всем охотничьим нарядом,
по росписи: ястребами, соколами и кречетами.
Ей она посвящала все
свое время в слободе, будучи в душе страстной охотницей до псовой
охоты по-за зайцами.
Всю эту шумную вереницу гульливого люда, среди которого блистали красавец Алексей Яковлевич Шубин, прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка, и весельчак Лесток, замыкал обоз с вьючниками. Шубин, сын богатого помещика Владимирской губернии, был ближний сосед цесаревны
по вотчине
своей матери. Он был страстный охотник, на
охоте и познакомился с Елизаветой Петровной. Лесток был врачом цесаревны, француз, восторженный, он чуть не молился на
свою цесаревну.
Охотиться
по целым часам верхом на полудиком коне в обществе мужчин, знающих только
охоту да игру, вести с ними разговоры в самом свободном тоне в
своем доме, всегда наполненном толпой гостей, окружать себя всяким блеском, обыкновенно идущим рука об руку со страшным упадком имений, обремененных долгами, — вот жизнь, которую знала до сих пор Станислава Свянторжецкая и которая только и соответствовала ее характеру.
От
своих спутников я узнал, что она была вдова и имела двух взрослых сыновей, из которых один пошел
по делам на Хор, а другой отправился на
охоту за сохатым.
После этого он сам стал меня спрашивать о том, почему у них, удэхейцев, много есть разных «севохи», а у нас, русских, только один, почему всегда он изображает человека с раскрытыми руками, почему его носят на груди. В заключение он выразил
свое неудовольствие
по адресу какого-то Фоки, который привез ему «лоца севохини», но не сказал, зачем его надо носить. Если для удачной
охоты, то на какого зверя, а если против болезни, то какой именно.